Оренбургский пуховый платок

знай меня скорбные лотошники за жёл- тинску. По телевизору видали вот намедни! А саме кто я – не знают. Даю вопрос, как звать-величать ту старуху, что видали? – Не помним точно, – говорят, – как ей фамилия будет. Но какая-то такая... Из съестных. Стали перебирать. – Пельмешкина… – Картофелева тире Оладушкина… – Хлебникова… – Хлебушкина! – Борщова… – Клёцкина… – Пирожкова… – Булочкина... – Блинчикова... – Блинова, может? – веду на путь. – Ну а кто его упомнит? – Можь быть, и Блинова, – неуверен- но так говорят. Тогда, думаю, надобно дать доказа- тельность покрепче. Улыбнуться! Когда сымали на тельвизор про встречку платочниц с жёлтинскими школьницами, про то, как мы передаём им своё рукомесло, так я, старая глупуня, неумно как сделала, улыбнулась. А рот-то рваный, дырявый, беззубый. Надо бы припрятать, а я разинула… Радуйся, Акулька, журавли летят! О Господи, грехи тяжкие! Да разве дол- го мёртвому засмеяться? Смотрела потом на себя по телевизо- ру – так стыд чуть со стулки не спихнул… Гляжу я на своих на лотошников и ду- маю. Ну, то я по телевизору улыбалась шире Масленицы. Ну, то ладно, дело ми- нулое. А дай-ка я и вам вблизях улыбнусь по-русски. В моменталий узнали! – Она! У той тоже не было передних зубов! Анна Фёдоровна Блинова! – А позвольте, дорогая Анна Фёдоров- на, с нашим чайничком к вашему к само- варчику приткнуться, – ластится ко мне лотошный верховод. – Я слушаю. – Видите, не вашего я стаду баран. Не оренбургский. Могу спросить глупость. Так что не взыщите... Я со стороны, чу- жесветец... Командированный. – Что, в больницу командировали? – Не-е... Прикатил я, дурак до пояса, в Оренбургию на знаменитые на ваши га- зовые промыслы. Но судьбе, ей видней, угодно было пристегнуть меня к боль- ничному бережку. Оченно нужно мне это, скажу я вам. Ну как стоп-сигнал зайцу! – Постойте, постойте... Это что же, со своим лотом в командировку? – Со своим... В поезде, в гостинице вечерами, вот тут в больнице... Да знае- те, как лото времечко кокает! Без лото я б с тоски давно-о лапоточки откинул. Но не про меня речь... Я слыхал и песню про платок, и пропасть читал, даже про Жёл- тое – «столицу оренбургских платков». Насколько я понял, в славу да в почёт круглый мастериц втакали ажурные пау- тинки, что первые добыли себе Знак ка- чества и свободно проходят в обручаль- ное кольцо. Анна Фёдоровна, это на сам деле так? Ответьте Фоме неверующему. Сняла я с плеч паутинку. Подаю ему. – Нате, сизокрылый. Проверьте сами. Лотошник сорвал с правой руки своё толстое, посредине с горбинкой, кольцо, поднял перед собой повыше глаз, чисто фокусник в цирке, и на красоту мигом пропустил платок. – Вот это ор-ригинальный номер! – в восторге гаркнул он во всю больницу. – Да расскажи я дома – на веру не возь- мут! Экий громадище ниточкой жикнул! Всего-то один человек, а шуму пусто- звонного, шуму… Черти делят горох тише. – Да дорогая ж Анна Фёдоровна! 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135