Оренбургский пуховый платок

фемец, припадать раз по разу к сытому плечу молоденькой соседки. – В темпе вяжет... Ну так-в-так автомат автоматом! Только что не «калашников»… И совсем не глядит! Я завидела мешочек с лотошными карточками и бочоночками на коленях у шептуна. Поддела: – А это, любитель дорогой, не лото. Глядеть не в обязательности. Легла тяжёлая тишина. Неловко мне стало: я положила ту тиши- ну. – Ну что, – поболей кладу мягкости в голос. – Вот так в молчанку и будем иг- рать? Давайте в лото! А? По мне, в ло-то лучше! Давайте, покуда сердце у бабки горячее. Но, – усмехаюсь, – уговор. За игру в моей палате с каждого халата по копеечке! Гостюшки, слава Богу, заулыбались: – Это что, взятка? – Почти. Летом наезжают ко мне в деревню внучата. Большие лотошники. Лото в арифметике даёт ребенку по– мощь. Играют, а копеечками закрывают. Ну не напасёшься... – Поможем! Руки забегали шарить по карманам. В мою склянку из-под валидола на тумбочке с весёлым звоном тенькнуло несколько однушек. Минутой потом с лёгким шумом все расквартировали карточки кто где. Кто на подоконнике. Кто на тумбочке. Кто у меня в ногах на кровати. А кто и прямо у себя на коленках. – Ну что, погнали? – громко, во весь народ, спросил хозяин лото, тряхнул пе- ред собой мешочком и обежал всех гла- зами. – Все готовы? Стратегическая го- товность номер один есть?! – Всё. Поехал! – в одно сказали не- сколько человек. – Ути-ути! Двадцать два! – хрипливо, обстоятельно выкликнул кощей. – Топо- рики. Семьдесят семь! Он снова степенно запустил руку в ме- шочек. Помешал. Достал свежий бочоно- чек. Глянуть на него глянул, а не назвал. Бледнолицый поджара опало взгляды- вал то на бочонок, то на меня и молчал. – Что, число прочитать не можете? – подъезжаю с малой подковыркой. – Да эта хитрость не тяжеле монома- ховой тюбетейки. – Тогда чего же? – Мой быть, мне подождать, покуда вы спрячете вязанье? – Боюсь, вам придётся ждать до мор- ковкина заговенья. – А вы что, и играть, и вязать будете одномоментно? – А по-другому я не умею. Это уже так... В Жёлтом у нас девчаточки делают уроки иль коз пасут – всильную вяжут. Играют ли бабы в лото, читают ли книж- ки, смотрят ли тельвизор, наявились ли к доктору, натеснились ли в кино, выпала ль вольная минута на току, сбежались ли на побрехушки, томятся ль тебе на собра- нии дажно – завсегда наскрозь все раз- непременно вяжут. Прекрасно же знают: языком, что решетом, ладно уж, так и сей, да всходов, дела то есть, не жди, ежель руки не сделают. Так что не выжидайте. Поняйте. Играю я себе, разговоры общие раз- говариваю. Вяжу. Нет-нет да и словлю на себе долгий чей, простой, как дуга, взгляд. А, думаю, чего это оне меня глазами щупают? Что особенного то чёрт во мне свил? Бабка как бабка. Под заступ смирно поглядываю. Честь знаю, зажилась… И что ж вы думаете? Болезный народко дотошный, страх какой дотошный. Что да чего, да и при-