Оренбургский пуховый платок

Саша не развисляй какой. Инженер- ко… Первый у нас в роду инженер. В Гае при меди служит. Вера фельдшерка. Там кокористая что! Как чего надумает – умрёт, а сдела- ет. У меня из крови пересосала напорис- тость. Сама моя упрямка ребятёшечками уже обсыпалась, будто квочка курчатка- ми, и побегла в вечерний институт. Всё повыше куда дерётся Верочка. Таково хорошо, таково радостно… Увидь отец, помиловался бы... Отец... Бабы в Жёлтом всё такали: – Девойка ты не безвидная. На твой век война оставила мужичья, этого слад- кого сору... Роса утрення падёт – уйдёт молода вдова замуж. А не ушла... Встречались стоящие люди. Один даже вон из самого из Киева вязался. Там у него под бомбами семья полегла. Ни на что не польстилась. Мужа, пускай и награждённого могилой, любя не поки- дают... Поехал далёко казак на чужбину На добром коне вороном. Свой Урал он навеки спокинул, Ему не вернуться в родительский дом. Напрасно казачка его молодая И утро, и вечер на север глядит: Всё ждёт, поджидает с далёкого края, Когда к ней казак на коне прилетит. А там, за горами, где вьюги, метели, Где страшны морозы зимою трещат, Где сдвинулись грозно и сосны, и ели, Там кости казака лежат. Казак и просил, и молил, умирая, Насыпать курган в головах, И пусть на кургане калина родная Красуется в ярких цветах. У Миши это первая была песня. Как идти бить немца, списал на листо- чек. Потом этот тёртый-перетёртый клочок, где и слов-то уж не распознать, переслал мне его соратный товарищ, сосед по гос- питальной койке. ВСЯК ХРАМЛЕТ НА СВОЮ НОГУ К лубочек удобно так лежит под ру- кой в больничной мятой миске, чтоб не бегал, не собирал пыль по полу. Нитка не косматится, её безнадобно подбирать. Ровная, она плавно течёт из-под левой руки. Вроде всего с ничего посидела. А уго- лочек уже готов. Сидень сидит – счастье растёт! Низ уголочка я схватываю пришибоч- кой, обыкновенной бельевой прищеп- кой. Пришибочка оттягивает косичку уго- лочка, делает его ровным. Не даёт ему скручиваться. Так я занялась своим платком, что и не приметила, как в палату налилось на- роду большь, чем кислороду. Палата на двоих. Одна койка всё вре- мя пустует. Значит, думаю, тогда ко мне. Глянула ещё разок крайком глаза. Смотрят, как я вяжу. Все в арестантском. Так я про себя навеличиваю больнич– ное обмундирование. Чинно сидят на своих стулках кружью, чисто тебе перед телевизором. «Эко кругопляс!» Осерчала я вгоряче на такие охаль- ные смотрины. Чуть было не напылила до чиха. Да подломила свою гордыню мол- чанием. Постно ужала губёнки и безучастно так вяжу. Вроде никого и нету. – Как в кино! –тихостно толкует ото- щалый курчавик с голым до блеску ку- полком на голове и не забывает, ана- 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125