Оренбургский пуховый платок

хаил. – Будет ли когда конец этому сло- весному поносу?» – Как хорошо, – всё не отпускал спод- ручных Валяев, – что к нам пристёгива- ют толковых заседателей… Один Коло- кольчиков… Ещё будь у Михал Иваныча фамилия Бубенчиков, был бы комплект звоночков… Расфонтанился что-то я сегодня… У вас, Михал Ваныч, если фа- милия не совсем подходит для данного случая, так зато имя-отчество самые к месту. На Руси как зовут медведя? Ла- пистый зверь, лесник, ломака, косола- пый, косматый, космач, мохнатый, мох- нач, лешак, лесной чёрт, сморгонский студент, мишка, лесной архимандрит, мишук, потапыч, костоправ, Топтыгин Михайло Иваныч, просто Михайло Ива- ныч. Слышите, Михайло Иваныч! Как и вас. Ой, и не зря вас так зовут. Как на что навалитесь – трещи всё по швам, покуда не будет по-вашему! Да знаете ли вы, что за всю историю нашего суда по светлой милости таких заседателей, как вы, лопнуло десять уже дел? Сначала за- седатели добивались, что дело откиды- валось на дополнительное расследова- ние, после чего и вовсе сворачивалось из-за невиновности подсудимого. Вот и у меня первое дело уехало в отставку. По вашей милости. И прекрасно! Спаси- бо, Михайло Иваныч, что не дали власти ошибке! – и Валяев благодарно понёс руку Михаилу. Рассказывал мне всё это Михаил с пя- того на десятое. Так, между делом. Пожаловался: – Это заседательство полздоровья у меня вырежет… И пускай режет! Абы почаще видеть, как уходит из суда чело- век с восстановленным дочиста добрым именем... Когда я смотрел, как бежал ин- женер домой – слёзы выдавило у меня из души… Чтой-то слаб я стал... Иля ста- рею?.. Я замахала на него руками: – Ну-у, наскажешь… Только запечатал тридцать третий годок! Сверстник Иисуса Христа. Самолучшие молодущие годы! Ты послушай, что я даве выписала из клю- евской библиотечной книжки: Тебе только тридцать три года – Возраст Христов лебединый, Возраст чайки озёрной, Век берёз, полный ярого, сладкого сока!.. – Ну во-от, – смешался Михаил, – до- жил. Заговорила жона со мной стишата- ми. – А что, тебе одному можно? Тебе ль тоску в душе вязать? СТОЙКИМ И СЧАСТЬЕ ПОМОГАЕТ К ончила я на бегах, или, как тогда говорили, ускоренным методом восьми- нарию (шутейно я так величала восьми- летку), сватают вести русский язык узбек- ским детишкам. Я вроде того и не против, раз на вяза- нье будет выпадать просторное время. Устроили мне экзамен на учительку. Был диктант в двести слов. Про обезьяну. Ну, я и перестарайся. Такую оплошку дала – ты хошь этого? – три ошибки смас- трячила! Казалось, в русском я смыслю, как коза в лентах. Но в учителя-культармей- цы меня таки взяли. Правда, не к детишкам. В школе взрослых повышенного типа дали группу отстающих малограмотных. Проверяешь в первые дни диктанты – рядом раскрытая книжка. Не уверена где, краешком глаза подглядишь. А стыдно что! 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105