Антон Власенко

10 На протяжении первых двадцати лет своей деятельности, не отвечая обще- принятым представлениям об искусстве, «Академия Садки» оставалась замкнутым кружком, «своеобразным интеллектуальным гетто в мире советских художников» (В. Газукин). Вступление в группу сулило не только быстрый творческий рост, но и существенные сложности. «Академия Садки» была практически исключена из офици- альной художественной жизни, не допускалась на выставки ни в столицах, ни в про- винции, да и не стремилась попасть туда, развиваясь вне этого поля ничуть не менее замкнуто, чем столичный андеграунд. Это тем более показательно, что в произведе- ниях «академиков» не было ничего провокационного, вызывающего. Но по сравне- нию с официальным искусством их работы объявлялись слишком «несовременными» и подражательными. Тем более что представители группы последовательно отвер- гали изображение «социальных ущербностей», интересуясь лишь «чистой» живопи- сью и ее пластическими ценностями. Подчеркнуто асоциальные, интимистские по звучанию этюды и огромные карти- ны-панно писались «для себя» и, казалось, должны были навсегда оставаться в мас- терских. Нет, работы никто не прятал, но демонстрировались они исключительно на так называемых «закрытых отчетах» и «однодневных выставках без публики», посещаемых только профессионалами (ныне обе эти формы выживания искусства вспоминают не часто). Картины можно было увидеть и на «творческих вечерах», обычно приуроченных к какой-либо небанальной дате, например, ко дню рождения Рафаэля, 110-летию Кандинского или 100-летию Пикассо. Конечно, ни о каких «закупках в музеи» не было и речи. Вообще «ритуальная» сторона жизни группы была достаточно тщательно раз- работана. Художники серьезно увлекались поэзией и театром, сами ставили и сами играли спектакли. Кстати, в роли единственного зрителя этих действ, чем-то напо- минающих современные ролевые игры, обычно выступал Антон Власенко. В своем развитии «Академия Садки» убедилась в необходимости выработки не- коего общего идеала творчества, своеобразного «канона», прообразами которого виделись, в частности, сезаннизм, кубизм и русский авангард. Обращение в конце ХХ столетия к опыту, характерному для его начала, свидетельствует, что живопис- цы-практики смогли увидеть новые возможности развития там, где большинство ус- матривало лишь исчерпавшую себя идею. И если необходимым условием сосуществования стали принципы творчества, вы- рабатываемые совместно, то каждый член группы, в меру специфики дарования, об- рел среди товарищей собственное, только ему принадлежащее место и «отвечал», прежде всего, за соответствующую область работы. В садковском единстве Глахтеев всегда выступал как теоретик, поэт, «живописец тайны», Власенко стал признанным мастером валёров, Ерёменко и Газукин почита- лись колористами. Ирина Макарова и в рисунках, и в живописи, прежде всего, оста- валась «пластиком» и закономерно обратилась к скульптуре. Часто художники собирались специально для совместного обсуждения интере- сующих их теоретических проблем искусства. Гордое правило «Академии Садки» обязывало «никогда не использовать эстетику своего времени, но создавать эстетику при помощи познания прекрасного». Пронеся это правило через годы, художникам в большой мере удалось создать живую школу – собственную свободную эстетику.