Лукиан Попов

25 такие, сюда лезете?» — «Учиться». Особа фыркнула: «Сидели бы там, в провинции, по застрехам…» Ос- тавалось уйти. Трудно забыть этот… удар ногой в лицо, ведь я просил только о пропуске меня в храм искусства. Билет, однако, он выдал мне. Через несколько лет встречаюсь вновь с этим «сановником», но при другой обстановке. Я имел уже кое-что за собой. Не знаю, узнал ли он меня, но только сладко, до приторности, изливался о том, что рисовальная школа гордится мною и что он счастлив этим. Фигура директора приятно благо- воспитанно колыхалась, щеки лоснились и малень- кие, острые как иглы «гляделки» сияли умилением и были подернуты какой-то противной влагой. Я уехал на родину, но… только на этюды. Пред- стал перед моими почтенными родителями и друзьями бодрый, веселый, но бледно-серый от всяких встреч и всякого рода выразительных «ди- ректорских глазок». Тяжкий первый год моего пребывания в Петер- бурге миновал. Дальше жилось несколько легче. Я сошелся с одним из моих товарищей по школе, Куликовым, — за комнату и освещение приходилось платить меньше, да и вдвоем с хорошим человеком чувствовалось лучше. Я «навострился» в технике живописи и писал уже порядочные копии с картин, за них мне стали платить больше. Голодать прихо- дилось реже. Помню, стоял промозглый петербург- ский день, густой туман окутывал улицы. Приходи- лось опять голодать, такая уж линия вышла. Тоска душила меня. Но этому сырому дню суждено было сделать меня на некоторое время счастливым. Я узнал, что в Питере есть «благодетель», раздающий художникам золото чуть не пригоршнями. Иду. Большая грязная мастерская, с некоторым старин- ным пошибом, — вся заставлена, завалена и заве- шана портретами; около мольбертов и даже вдоль стен копошилось много, большей частью молодого, люда, кисти так и мелькали, широкие палитры пест- рели красками, пахло до одурения маслом, скипи- даром и табачным дымом. Здесь была специальная мастерская для изготовления портретов больших особ на всю Россию. Некий Резцов, убоявшийся бездны художественной академической премуд- рости, основал это фабричное заведение. Писались портреты частями, по принципу заводского разде- ления труда. Первые пишут головы, а вторые — фон и кос- тюмы. Почтенный художественный фабрикант предложил мне, обстоятельно убедившись в моей трудоспособности, писать самое трудное — и пото- му, конечно, дорогое — головы, по одному рублю с каждого экземпляра. Такса была твердо установ- лена «благодетелем». Весь портрет ему обходился Письмо Л. В. Попову с предложением баллотироваться на должность директора Харьковского художественного училища