Лукиан Попов

26 в несколько десятков рублей (больше в рост), а продавался за сотни. В первый день мне удалось написать только одну голову, затем пять и, наконец, десять. Я писал так, как голодный волк пожирает мясо, — и дошел до того, что в 12 часов изготовлял 12 голов, а требования были большие: принима- лись портреты только схожие друг с другом как две капли воды, во всех отношениях хорошо выписан- ные. Вот тут-то наставления моего первого учителя Мехеда относительно правильного размещения и заготовки необходимых красок на палитре оказа- лись прямо драгоценными. Товарищи удивлялись, а я победоносно клал рубли в карман. В полтора ме- сяца я заработал более 300 рублей… нажил страш- ную боль в голове. Пришлось покидать «живопис- ную работу» и уехать для отдыха в Оренбург. В Петербурге в 1897 году ждала меня отчаян- ная борьба: кончить рисовальную школу и надо было во что бы то ни стало пробить себе дорогу в академию. Дело в том, что у меня не было образо- вательного ценза. По уставу академии, исключения делались только для лиц, предъявивших особенно выдающиеся работы. Экзаменовались 70 человек, а по конкурсу было принято 14, в числе которых и я попал, но вольным слушателем в мастерскую профессора В. Е. Маковского. В 1898 году судьба моя была решена — за мои летние работы я был за- числен учеником академии, на фронтоне которой величаво красовалась надпись «Академия свобод- ных художеств». Ранее, проходя мимо величественного храма, я с тоской читал эту надпись — научный ценз взды- мался предо мною непреодолимою преградой. Теперь я справедливо торжествовал, стена была пробита. Моя мечта, казавшаяся мне несбыточной, осуществилась. Материальные мои средства также Л. В. Попов в группе художников-передвижников (пятый справа в третьем ряду)