Лукиан Попов

24 Как-то выдались особенно скверные дни. Сто- яли крепкие морозы при леденящем ветре. Прохо- дившие на панелях только глубже нахлобучивали свои шапки и воротили носы, когда я одолевал их с своими картинками, уличному люду, видимо, было не до моих произведений. Денег не было. От изнурения у меня кружилась голова. Я пал духом и написал письмо в Оренбург к родным о моем скором приезде к ним. Через две недели я получил ответ — отец был рад моему приезду, а мать угова- ривала меня бросить мысль о возвращении на ро- дину. На следующий день была оттепель, поэтому ли или уже так, случай выручил, — я продал сразу две картины и оживился. Настал март. Ко мне не- ожиданно пришла солидная помощь — открылась выставка передвижников, она подняла меня на ноги и увлекла окончательно на художественный путь — все пошло по-другому, душевные силы вер- нулись, работалось с удвоенной энергией. Надо было платить за вторую половину моего первого учебного года в рисовальной школе. Я опоздал со взносом, и мне грозило исключение. Сторож пожа- лел меня и посоветовал идти к директору школы просить об освобождении от оплаты. Иду. Вижу надутую физиономию с приличной для директор- ского места фигурой: что тебе надо? Объясняю. Директорские «гляделки» загорелись скверным огоньком. Молчание и долгий презрительный взгляд, обливший меня с ног до головы. Одеяние на мне было действительно неприглядное. «Зачем вы, Свидетельство об избрании Л. В. Попова академиком Императорской Академии художеств