Оренбургский пуховый платок

ко мне, крадливо подбирается на одних пальчиках. Будкая, я всё это слышу. Отчего сов- сем и просыпаюсь. – Бабаля, – покорливо вшёпот выго- варивает дерзостник, – что ж у нас не клюёт? – А кто видал... клюёт… не клюёт, – злобствую я на своё сидячее спаньё – ну срамота! – и на его овражные прохлаж- дения. Однако ж строю с какой-то стати вид, что про отлучку его не догадываюсь. – Хотеньки одна малюсявая рыбонька подвесилась? – тоскливо вздёргивает скитун обе пустые удочки, и свою, и мою. – Ни одна… Ни однашенька… – А что, рыба дурей всех? Ну нараде чего вешаться ей к тебе на крюк? Житуха крута? Он чуть не плачет. – Ну хоть бы самая размаленькая! Во такууусенькая! – молебно сложил вплоть указательные пальчонки. – Хых, маленька… Знамо, и маленька рыбка лучше большого таракана. Сиди, ветрохват, да лови. А то иде тебя купорос- ные азиатцы гоняли? Бегляк покаянно уронил взгляд в воду. Близкие слёзы вот-вот потопно лива- нут из недр наружу. Будь моя сила, я б безвидно нырнула, подвесила ему на удочку какую пустяко- вину вроде головчака и подёргала б при- ветно. Только не кисни! Но я не волховка. Голова, как у вола, а всё, вишь, мала. Глупа. Я только то и могу дать, что у меня в сумке. – Избегался? – ворухнулась я и прав- ски, основательно подправила удочки. Рыба бегает полуводой, посередь глуби- ны. – Хлебка с рыбкой пожуёшь? – Аха-а! – зацветает одуванчик. – А рыбонька где? – Всё на местах на своих. Хлеб, – по- даю ему, – у тебя в руке, а рыбка в реке. Ешь вприглядку. И глуподуро усмехаюсь. За компанию улыбка подживила и его. – Давай, миклухо-маклай, собирайся обратки. А то дож-дяра наскочит. – Откуда? – У нас не клюёт? Не клюёт. А рыба не клюёт – к дождю. Да и, по примете, жи- вую рыбу домой носить – не станет ло- виться. Ну зачем нам такой перебор? – Бабунюшка! – чиликает мой воро- беюшка. – А ночью рыбке в речке не страшно? – Эт ты рыбку спытай, – затягиваю па- утиной ответ. – Бабаль, – не утихомиривается озо- рун, – а чего это рыбка нашу кокурку не берёт? А? – Да у неё, пра, ноне свой хлебушко повёлся. Сыта... – А у рыбки что, своя столовка? – Факт, не твоя. Убрала свой хлебуш- ко да и спит себе в домке под бережком. Пошли и мы себе на отдых. А дома шутя, шутя да в шестое лето Миша – парнишка хват! – и свяжи про- стенький платочек. Зубцы, правда, я са– ма вязала. Двухлетней сестрёнке Гале (буду жива и её научу) на день рождения подарил. Под шапочкой носит. Ой да ну… Растрещалась, как сорока к непогодице. Что насказала про себя – это от боль- шого дерева одна только веточка… ...Открылась дверь, вошла сестра. Удивилась: – А здесь что, ООН заседает? Хватит. Ходячие! Давай в столовку на ужин! Утром доктор с обходом застал меня за вязаньем. Сидела я вязала. И подслушивала ра- дио. Со стены лопотало. Говорил кумедный задышливый ген- сек: