Оренбургский пуховый платок

тые шары эти потом кланяются тебе как живые, когда ни глянь летом за вязаньем в окно враспашку), гвоздики, маки, пи- оны, тюльпаны, подсолнухи… Дивная у меня семейка. Покопаешься маненько на огородике, уже и жди в гости приступ. Аховая стала труженка. Теперь самый сердечный мой друг ва- лидол. Скрозь, куда ни носи меня ноги, он со мной. У каждого возраста свои иг- рушки... Всё, что я знала, отдала дочке, снохе, внучкам. Все ладно вяжут. У нас в Жёлтом за обычай передавать уменье в наследство из рода в род. Всяк вяжет, как рука возьмёт. У каждого рода своя школка. В каждом доме свои учи- тельки. Что ни лето наезжал ко мне внучок Миша. Вообще-то у меня внуков четверо. Бо- гатая я бабка. Не было лета, чтоб не вы- гостили все. А вот – тут уж ничего над собой не по- делать, – а вот наичаще и лучше других вспоминается Миша. Вспоминается с поднятой рукой. В руке поллитровая банка с живой речной мелочью. И похвалебный крик: – Бабаля! Во скоко наловили! Меня он из счёта не выпихивал. И на том спасибко. Рыбачничать люби-ил. Ну куда! Отец рыбак, и сын в воду смотрит. Ба- тюня у Миши ло-о-овкий рыбарь. Пятер- нёй нащупает и поймает! А мы с Мишей, с оглядышем 30 моим, раз за всю неделю удочкой лиша одиного малька выдернули из реки. А визгу было до небес! Зато ловить исправно бегали каждый день. Как ударники на работу. Ну, накормишь. Подкопаешь червяч- ков. Хлеба отрежешь да бежмя на Са- кмару. Удить пескарей, сигушек, головча- ков… Удить! Летим на всех ветрах, будто те пес- карьки поиссохлись, незнамо как поис- тосковались по Мише со мнойкой. А рыбалиха из меня ой да ну! Ни рыба ни мясо, ни кафтан ни ряса. На последнем дыму еле-еле доплы- вёшь до воды, сразу это на корягу плюх, выставишь удки. Ловися, пожалуйста, рыбка, большая и малая. Налетай! Ку- сать подано! А жар… Парко… Кругом тишь. Нигде ни души. Лишь праздничный берег разоделся в цве- тастую траву да в отдальке переливчато жмурится марево. Не то пританцовыва- ет. Не то потешается над нами. Не то к нам в компанию ненадёжно просится. Не поспеешь дух перевести – миля- шечка Сон Иваныч в гости зовут. Совсем заплошала я, девка-огонь. В момент раз- марило, развялило. Это надо? Для приличия перед внучком с мину- ту с какую повоюешь со сном, побрыка- ешься, половишь носом окуней да и все- окончательно уступишь, отдашь шпагу, заснёшь, что твоя белорыбица. А Миша то и выжидал. Подымется поскакун тишком и на ко- готочках от меня. Скрозь дрёму вот вижу. А сказать воротиться нету моих сил. Резвые ноги носят гулебщика по ок- рестным оврагам. Уже когда всё в них до крайней край- ности исследовано, манит дошлёнка пус- титься подалей куда. И за ту, и за ту, и за туйскую гороньку-подгороньку! Ну в самом деле. Не преть же молча- ком на солнцежоге рядом с непутёвой бабкой. Сидит спит! А с другого боку заверни, так рыбалку навроде и неспособно, вовсе не рука ки- дать. И тогда гуляйка таки возвращается A