Николай Прохоров

В моем детстве я очень любила перебирать отцовские книги на бесконечных полках стеллажей. Я их не читала, мала и глупа была, а как-то принимала визуально, по их внешнему облику. Любимыми были те, в которых угадывалось что-то загадочное, фан- тастическое — и тянет к себе, и страшно. Среди них особенно притя- гательным был фолиант, еле в руках удержишь, в кожаном серовато- коричневом, с рельефными деталями переплете, с пожелтевшими глянцевыми страницами и изумительными иллюстрациями. Книга, как я потом поняла, была истинным шедевром полиграфического искусства. На титульном листе слева наискосок — надпись, сделан- ная решительным, летящим почерком: «Из книг художника-графика Прохорова» 1 . Пройдет вереница лет прежде, чем я могла оценить со- держание книги и красоту гравюр. Шли годы… И уже работая в Оренбургском областном музее изобразительных искусств, держу в руках альбомы — десятки, сотни гравюр, акварелей, рисунков художника Николая Дмитриевича Про- хорова. Чем больше зарываюсь в тему, тем более понимаю масштаб его дарования и трагизм его жизни, пытаюсь найти следы его пребы- вания в Оренбурге, расспрашиваю художников, живших до войны в нашем городе, говорят скупо, неохотно, им он казался высокомер- ным, неохотно идущим на контакт. Источником знаний о Прохорове 1 Шекспир. Т. 2. СПб.: Брокгауз-Ефрон, 1902.