Лукиан Попов

17 Здесь в 1873 году я родился. Отец мой был крестьянин, он отличался громадным ростом и слыл силачом, душевный строй представлял рез- кий контраст с его могучим телом: это был созерца- тель, поэт, с нежной детской душой. Мать, напро- тив, имела твердый характер, хотя тоже не лишена поэтических наклонностей: любила и любит приро- ду. Отец научил меня грамоте, плохо, так как и сам научился самоучкой, а мать познакомила с миром народных сказок, воспоминаний и преданий род- ной уральской старины. Трех лет увезли меня из села — отца взяли в солдаты; поселились мы в Оренбурге, здесь отец, еще на службе, купил себе дом. Мной он много занимался, ухитрялся даже устроить для меня не- что вроде абонемента на книги: брал их напрокат у торговца всяким старьем. Конечно, подбор был «блестящий», в моей голове от подобного чтения царил сумбур. Покончил отец со службой и поселился окон- чательно в Оренбурге, работал зимой в качестве извозчика, а с весны мы всей семьей перекочевы- вали в село, где отец сеял хлеб. Это было большое счастье для меня — я не был оторван от кормилицы, матери сырой земли, от родных степей и гор, кото- рые нашептывали мне много неясных, таинствен- ных, но невыразимо обаятельных речей; разгады- вать их мне пришлось долго — томительно долго, кое-что со временем мне стало ясно, во многом при- ходится разбираться и теперь, да и всей жизни мало будет, чтобы понять и прочувствовать все то, что наговорила мне с детства волшебница-природа. Вскоре совершилось крупное событие в моей жизни — меня отдали в городскую приходскую школу, потом я поступил в городское 3-классное училище. Рисование преподавалось здесь безобраз- но, а тушевка — рядами параллельных извилистых линий. В общем, вместо рисования получалась го- лая мертвечина; конечно, это казенное искусство ничего не говорило моему детскому уму и сердцу. Из второго класса отец взял меня, надо пола- гать, к моему счастью. Двенадцати лет я попал в писчебумажный магазин (В. И. Курникова). Но- вый мир открылся предо мною: масса книг, картин (в провинции торговля смешанная), красок, кистей и всякого рода рисовальных принадлежностей. Моему детскому уму казалось, что книги, а тем более картины создаются не людьми, а какими-то полубогами, где-то там, далеко-далеко, куда про- стому смертному и проникнуть трудно. Скоро, впрочем, жизнь довольно прозаично отдернула таинственную завесу. Как-то утром при- шел в магазин солдат в старой сермяге и принес целых три картины. Из разговоров его с хозяином выяснилось, что служивый был их творцом. Я вытаращил глаза. Передо мной стоял самый Заглавный лист автобиографии Л. Попова (из фондов Оренбургского областного историко-краеведческого музея)