Виктор Ни

6 И СКУССТВО XX века в нашей стране еще ждет пытливого и объективно- го исследователя, свободного от политической, социальной предвзятости, восприни- мающего и ценящего искусство и отдельных его представителей бескомпромиссно и беспристрастно. Но и сейчас очевидно, сколь значительным, ярким явлением в совет- ском изобразительном искусстве был оренбургский художник Виктор Трофимович Ни (1934–1979). Трагически рано ушел художник из жизни, и у всех, знавших его, навсегда осталось чувство невосполнимой потери, тем более горькой, что Виктора всегда переполняла бурная жизненная энергия, и жил он страстно, жадно, взахлеб. Любил горячее, обжигающее солнце; и когда другие в полуденный зной, ворча, пря- тались в тень, он улыбался, подставляя лучам широкое, скуластое лицо, и тогда сов- сем исчезали в щелочках век его глаза. Глаза были глубоко посажены и запомнились не они — (я даже не знаю их цвета) — а взгляд, то внимательно-доброжелательный, раздумчивый, то разяще-иронический, беспощадный. Это уж когда дело касалось его убеждений, привязанностей, а значит искусства. Искусство для художника Виктора Ни было не профессией, а делом жизни, страс- тью, самой жизнью. И в своем творчестве, в картинах, он остался навсегда со своим военным и голодным детством в далёком Казахстане, первыми успехами — сначала в Пензенском художественном училище, затем в Московском художественном институ- те им. В. И. Сурикова, солнечным раздольем оренбургских степей, ставших родными ему, тонким и нежным ликом жены, бывшей для него воплощением женственности, мягкости; со всеми теми и тем, кого и что он любил, без кого или без чего жизнь его потеряла бы одну из своих привлекательнейших сторон… В картинах Виктора Ни мир тихий, светлый, устойчивый. Спокойно человеку в этом мире, и сам он хорош, иначе и невозможно, ибо от него и зависит устойчивое, на- дежное счастье жизни. Добрый мир, достойный самого большого счастья человек — такими воспринимал их живописец, такими видел, и нет в этом ни грана сентимен- тальности, ничего нет от иллюзий, фантазии. Зависело это от сердца художника, от того угла зрения, под которым он воспринимал действительность. Его право и долг — утверждать высоту духовных помыслов человека своим искусством. И это совсем не значит, что в увлечении и утверждении общечеловеческих идеалов Ни остается вне времени. Он ясно различает усложненность содержания социальной, психологичес-