Валерий Газукин

17 геометризованных фигур. Во всём этом почти математическом строе картин ощуща- ется не привольный, мечтательный тип живописца – созерцателя и философа, кото- рый установился в Оренбурге с шестидесятых годов благодаря Николаю Ерышеву, Виктору Ни и Геннадию Глахтееву, а совершенно другой тип – волевого и властного исследователя, вторгающегося в тайны бытия и устанавливающего свой строй мысли, свою концепцию и систему художественных образов. Однако эти чеканные образы, отточенные силуэты, безупречные композиционные построения несут в себе как бы сконденсированные, спрятанные внутри и излучающие свой внутренний жар впечатле- ния и фантазии, навеянные эпическими образами степного края. Контрастные и смело сгармонированные краски картин Газукина таят в себе скры- тые пространственные ценности, широту горизонтов и высоту неба, солнечный зной, ночной холод и тайное тепло земли. Поэтому в ряду оренбургских полотен рабо- ты Газукина не выглядят чужими, а органично вписываются в общий художественный строй, вносят в него свой особый лад – печать строгой математической формулы, чётко выверенных цветовых и ритмических контрастов и нюансов. В первую очередь зритель замечает в картинах Газукина плоскостную, почти пла- катную игру силуэтов, ритмическую красоту красиво согласованных красочных пятен. Позже внимательным зрителям открывается тонкая нюансировка цвета, продуманная игра мягких, воздушных оттенков цвета – «валёров», придающих каждому цвету про- странственную глубину и внутреннее богатство. Наконец, чуткому глазу становится ясным и то, что подсознательно воспринималось с самого первого взгляда на картину: человеческое, гуманистическое содержание полотен Валерия Газукина заключено вов- се не в подобиях человеческих фигур – всадников или странников, не в стилизованных фигурках с крохотными белыми или жёлтыми кружочками вместо голов, а во всём ансамбле силуэтов, гибких, уверенно проведённых линий, чистых, ясных, обогащённых тонкими нюансами красок, иными словами, – в мире больших художественных симво- лов. Надо научиться читать эти символы, видеть в них отражение многокрасочного мира, его красоты и радостей, его противоречий и контрастов. Анатолий Кантор, искусствовед 1993