Валерий Газукин

16 ственного института, мать – ветеринарным врачом. Сын унаследовал это благородное упрямство и, преодолев многие препятствия, стал живописцем. Родился он в 1951 году в Оренбурге, занимался там в частных студиях, после нескольких неудач поступил учиться в педагогический институт имени Герцена в Ленинграде, где его учителями были Леонид Кабачек и Леонид Кривицкий. Юному художнику их советы и методы были чужды, и больше для себя он извлёк из бесед преподавателей истории искус- ства – Михаила Германа, Марка Эткинда, а ещё больше из залов Эрмитажа и Русско- го музея, любовное знание которых он сохранил надолго. Будучи студентом, Газукин ездил на этюды на Валаам, в Старую Ладогу, в Киев и Новгород, побывал в Венгрии, с необыкновенной жадностью впитывая и удерживая в памяти все полученные впе- чатления. После института он побывал в Литве, работал преподавателем рисования в Таллине, и знакомство с живописью Балтии сыграло немалую роль в понимании Газу- киным культуры цвета. Но нет сомнения, что уже упоминавшаяся «Академия Садки» имела решающее зна- чение для выработки Газукиным его своеобразного творческого направления. Богом, живописным светилом и главным теоретиком «Академии Садки» был Геннадий Глах- теев, несомненно, одна из ярчайших фигур среди русских живописцев наших дней – крупное живописное дарование, могучая фантазия, поэтический и философский склад мышления давали ему роль бесспорного лидера среди товарищей художников. Многие вокруг него увлекались его искусством и его личностью, глахтеевскими афоризмами и стихами, увлекались до самозабвения, до утраты собственного лица в этюдах и кар- тинах. Газукин не только спорил с влиятельным лидером и со всеми, кто его поддер- живал, более того, он не только разрабатывал свою собственную художественную сис- тему, но и стал вторым центром группы и со временем оказался окружён собствен- ными учениками и последователями, тем более что он стал со временем преподава- телем Оренбургского художественного училища. Хотя это преподавание было одним из эпизодов жизни художника, оно внесло свою заметную ноту в общую, довольно сложную и разнообразную партитуру оренбургской живописи. В сложившейся картине искусства Оренбурга Валерий Газукин занял место своеоб- разное, даже непривычное. Характерные для оренбуржцев эпические пейзажи, неяр- кие краски, солнце над степными просторами, деревни, прячущиеся среди насаженных садов, обстоятельно развёрнутые метафоры и фантастические видения, в которых из жизни взято никак не меньше, чем из воображения, – все эти привычные для орен- буржцев мотивы и приёмы в живописи Газукина в своём непосредственном виде от- сутствуют; точнее говоря, отчасти они есть в его ранних работах, но потом не то чтобы исчезают, но предстают в совершенно неузнаваемом облике. Все мотивы: степь, солнце, фигуры бредущих странников или пасущихся животных обращены в сжатые и чёткие формулы, а то и вовсе в неизобразительные узоры полос, извивов, пятен или