Оренбургский пуховый платок

Ух и боевая была я молодайка! Куда ж он денется, последовал. Сдавали напару. Столькое вспоминается… Никакоечкой заметки я и не гадала писать. Силодёром принудили. Дело до мелкой даже войнишки доскреблось. Говорят: – Не хочешь писать, значит, ты не- сознательная. А какому передовику-ста- хановцу нужна несознательная жена? Ни-ка-ко-му! Не напишешь, лишим мужа почётного звания стахановца. Докладаю Мише эту бредовину. Не дослухал – пихает почётное то зва- нье в карман и по начальству. Шлёп той бумаженцией по столу: – Забирайте своё почётное. Я свою «несознательную» жону не сменяю на вашу распочётную да рассознательную бумажку. Ухожу от вас. Через дорогу возь- мут в работу. А его тут же взяли в работу. От стола не успел отойти. То-олько цо-оп за шиворот: – И ты несознательный? Наш стахано- вец несознательный? Звание стаханов- ца тебе пустой звук? В ударном темпе станешь у нас сознательный! Ахнуть не успеешь… Через минуту у нас дозреешь! И лично тоже напишешь статью про весё- лую свою счастливую советскую жизнь! – Тольке осталось разбежаться! – Так вот и разбегайся. Не то как сле- пых котят выкинем обоих из вечерней школы. Тебе такую статью в трудовую врисуем, что тебя не только через дорогу – в золотари нигде не возьмут. Или штра- фом раздавим. За год не отработаешь! – А жить на что? А детишков на что пи- тать? – И мы про то же. – И пододвигают пустой грязно-серый листок. – И чем быстрей начнёшь царапать, тем лучше. Время работает пока на тебя. Минута на отходе… Так мы с Мишей сходили в «писатель- ки»… …Множенькое вспоминается… Через две странички карточка Миши моего, статеечка «Безрадостное детство». Это мне он Миша. А в журнальчике на- печатано всё так строго: «М. Блинов, штукатур-стахановец 3-го стройучастка». И та самая статеечка: В 1914 году отца моего взяли на вой- ну. У нас осталась большая семья, 11 че- ловек старых и малых. Мне было всего семь лет, я являлся самым старшим из детей. Трудно нам пришлось жить. Мама, дедушка и я пахали землю допотопной сохой, которую еле тащила лошадь. Рабо- тали с раннего утра до поздней ночи; того горя я вовек не забуду. Конечно, мне не пришлось учиться в школе, прошли мои юные годы без радости. Мы не имели ни праздников, ни дней отдыха, а отдыха- ли тогда, когда плохая погода не давала возможности работать в поле. Только после Октябрьской революции жизнь стала веселей. Теперь и я ликви- дирую свою малограмотность. Старательно училсяМиша по вечерам. А днём учил сам. Штукатур он был мастероватой. В каж- дом пальчике по таланту жило. Говорит ему начальство: – Мало, Михаил Иванович, самому знатно работать. Надо ещё и всех вокруг научить так же знатно работать. Вот как будет настояще по-стахановски! Миша мой на слово скор. – А разве я против? И стали ему на выучку засылать но- вичков. Один за одним, один за одним. Колесом. Вчера человек от сохи отпал. Сегодня на соколок дерёт глаза. Что за дикови- на?