Варламов С.В. Записки художников

38 маю, сразу это не удается. Нужна тренировка. И мне не сразу удалось держать себя в руках. Главное – заметить эти страсти в начале». Не могу уверять, воз- можно, это спокойствие, являвшееся результатом степановской тренировки, было лишь на поверхности. Не так-то легко увидеть сквозь румянец щек, что творилось у него на душе. Возможно, что там тоже кипели страсти, хотя пламя их и не вырывалось наружу. Весь художественный строй Степанова, манера его письма – очень индивидуальны. Его ни с кем не спутаешь даже за версту. В его видении есть что-то от детской непосредственности, наивности. Сам художник мне рассказывал, что когда он учился в Пензенском худо- жественном училище, он был сильно удручен тем, что у него ничего не по- лучалось с живописью. Сокрушался по этому поводу не только ученик, но и учитель, не знавший, как помочь Степанову. Он не мог живописать так, как это делали его сотоварищи, а раскрашивание не удовлетворяло его самого. И толь- ко случайно два положенных рядом мазка (разного цвета) открыли для него возможности цветовых отношений. Краски засветились в этом удивительном сочетании. И тогда художник сам себе открыл закон цветовых отношений. Но этот общий закон нашел своеобразное преломление в индивидуальной сте- пановской манере. Его своеобразное видение, так сильно отличавшее его от всех других художников, было причиной того, что его произведения не только зрителями, но и завзятыми художниками воспринимались не сразу. Сначала нужно привыкнуть к живописи Степанова, чтобы потом ее полюбить. Помнится, когда Степанов показывал свои эскизы зональному выставко- му (тогда, в 1963 или 1964 году, приезжали искусствовед Б. Павловский, худож- ники И. Симонов, П. Сажин, Чесноков, Е. Гудин), они получили резко отрица- тельную оценку. Мы, его друзья, очень переживали. Я было сделал попытку оспорить, но из этого ничего не вышло. На меня глядели с удивлением: чего защищаешь? Серафим Николаевич бросил реплику, что он не согласен с резко отрицательной оценкой выставкома. К концу работы выставкома, уже перед отъездом Степанов затащил в свою мастерскую Чеснокова, показал ему свои работы. Художественная чуткость позволила последнему разобраться в твор- ческой манере Степанова, силе его художественного дарования, разглядеть в этюдах «жемчужное зерно». Тогда же он сказал Степанову, а потом и нам, что Степанов – художник с изюминкой, что в его живописи есть такие находки, которым может позавидовать любой художник. Сказал он Степанову и то, чего в его этюдах не хватает. Многие из оренбургских критиков, отрицательно относившихся к степа- новскому творчеству, были вынуждены изменить о нем мнение, когда побы-