Варламов С.В. Записки художников

19 Федор Гаврилович Живаев Мое знакомство с Ф. Г. Живаевым состоялось в середине сороковых годов, точно не помню. Федору Гавриловичу еще не было шестидесяти, а выглядел он совсем стариком. Впечатление дряхлости усиливалось еще тем, что Федор Гаврилович был лишен почти всех зубов, очень худ, сутуловат. Союз худож- ников выделил ему специальные средства, чтобы он вставил себе зубы. Но он почему-то этого не сделал. Среди художников нашелся борзописец, сочинив- ший стихотворный фельетон и поместивший его в стенгазете. Внутренне же, Живаев был полон энергии и юношеского задора. Кроме любви к живописи, Живаев проявлял особый интерес к художественной литературе, но больше всего питал симпатии к И.С. Тургеневу, восхищался его умением живописать природу. Федор Гаврилович любил красивые, высокопарные слова, произно- сил их с придыханием, торжественно. Среди этих слов наиболее употребитель- ным было слово «лучезарный». Кстати сказать, Федор Гаврилович недолюб- ливал Александрова (впрочем, и Александров, конечно, не питал симпатий к Живаеву) и не раз выражал недовольство по поводу того, что я находился с Александровым в дружеских отношениях. Он часто приходил ко мне на квартиру. Нередко бывал и я у него. Мы подолгу беседовали с ним. Но почти всегда разговор был из двух разных по содержанию частей – об искусстве и о местных художниках. Разговор об ис- кусстве всегда доставлял мне большое удовольствие. Федор Гаврилович мно- го читал о художниках, слышал, говорил об искусстве с пристрастием. Когда наши мнения не совпадали, он жарко спорил, а споры тушил словами: «Ну, да ладно об этом!» Но если заходил разговор о художниках, Живаев становился весьма серди- тым, желчным и, конечно, во многом несправедливым. В таких случаях Федор Гаврилович ни под каким видом не желал заканчивать разговор на середине. И здесь я не мог воспользоваться его «методом» – «ну, да ладно об этом». Он не действовал на него. Мы расходились сильно взвинченные. Живаев – художник пейзажного жанра. Как-то мы с ним загорелись жела- нием создать триптих об оренбургской степи (I – Девственная степь. II – Пасу- щийся скот в степи. III – Преображенная степь). Слова «мы загорелись» надо понимать, конечно, условно. Я при этом играл только роль болельщика. Но триптиха у нас не получилось. Федор Гаврилович сравнительно рано оторвался от природы. Жил, пожалуй, больше юношескими впечатлениями