Николай Прохоров

90 по форме штрихами, образующими то струящуюся крону деревьев, то светоте- невые массы кустарников, обхватывающих сцену в центре и с боков. В напряжении и вместе с тем потрясающей воображение стремительно- сти штрихов угадывается не ошибающаяся, не колеблющаяся рука мастера- гравера. Художник приближает к нам Оренбург предвоенный, делает его зримым, теплым. В этом же альбоме рисунок сидящей женщины в халатике, небрежно запахнутом. Мы мгновенно узнаем ее — Зинаиду Мамонтовну, тот же профиль, что и в безымянном экслибрисе 1927 года, и та же интимность, трогательность. Колено выступает из-под полы халатика — кокетство?! Ско- рее — намек на оное, и как это неловко, непривычно для женщины, и как в этом проясняется ее характер. В обнаженных на рисунках Прохорова орен- бургской поры, где в пропорциях тела угадывается Зинаида Мамонтовна, ху- дожник избегает изображать лицо или делает его нейтральным, там — натур- щица. Здесь же явно портрет со всеми чертами и черточками ее физического и духовного облика. В альбомах, тетрадях — замечательные рисунки деревянных домов. Все это очень узнаваемо — исчезнувший в наши дни Форштадт. И опять художник ведет нас то в уютный дворик с протянутой для белья веревкой, дышащий по- трясающей свежестью зимнего, морозного дня, то заставляет почувствовать резкие порывы степного ветра, обдувающего дом на юру над Уралом, то скло- няется над изящной женской фигуркой в траве, опять она, Зинаида Прохоро- ва, — «в форштадтских лугах», так подписал рисунок художник. Дом в Форштадте. 1930-е. Б., кар. 20×28,8 Домики в Форштадте. 1930-е. Б., кар. 20×28,8 ГЛАВА V. СНОВА В ОРЕНБУРГЕ Работа в газетах, Оренбургском книжном издательстве. Зарисовки города. Поездки по области. Ксилографии. Рисунки. Серия акварелей «Дворики». Работы в технике масляной живописи. «Автопортрет»