Николай Прохоров

34 машинки, увлеченно читающего книгу с картинками. Мир детства — яркий, нарядный, праздничный — в орнаментальности штриха, затейливости свето- теневых модуляций. В творческом наследии Прохорова второй половины 20-х — первой по- ловины 30-х годов различаются два потока. Один — объединенный историко- революционной тематикой, популярной в то время, предполагающий массо- вые, оживленные сцены, драматизм и патетику образов, общий возвышенно- приподнятый пафос. Таков лист «Вся власть Советам» (1932), ксилография. Мощное движение броневика, машины, шеренги бойцов, сметающих на сво- ем пути символы царской власти — державного орла, корону, трон, подчине- но параллельному плоскости листа пространству, заряженному динамическим взаимодействием силуэтов, стремительно взметнувшимися ритмами штрихов, драматизмом всполохов белого в черном. Интересно решено пространство в работе «Штурм Зимнего» (ксилогра- фия, 1933), включающее разорванные в пространстве и времени действия — поле Первой мировой войны с наступающими солдатами, теснящими убе- гающих противников, и штурм Зимнего крестьянами, рабочими, солдатами. В верхнем левом углу еще один эпизод революционных событий — за Невой крейсер «Аврора» диагональю мощного светового потока объединяет разные детали изображения в единое трепещущее пространство, в тело, плоть самой Вся власть Советам. 1932. Ксилография. 11,5×21,3 ГЛАВА III. ВРЕМЯ И ХУДОЖНИК Маршевый ритм жизни, зовущий к действию. Новые темы и новые образы. Ленинградская гравюра на дереве. Экслибрисы. Работы на историко- революционную тему. Признаки нового на улицах Ленинграда