Николай Прохоров

120 лектуального и особенно эмоционального склада. Пушкин у Прохорова — образ ро- мантический, возвышенный. Существует первоначальный карандашный эскиз — наметки будущей композиции. Строит- ся она как бы по кругу, включая фигуры Пушкина, какой-то веселой барышни сле- ва и противоположной ей фигуры кузнеца справа, за ней угадывается фигура солда- та, в глубине листа в рамке торговых весов намечен ездовой киргиз на верблюде. Пространство активизируется диа- гональю прямоугольника весов в центре. Сцена имеет жанровый характер, под- черкнутый введением барышни в шляпке и «служащей» перед ней собачки. Эскиз не удовлетворил Прохорова, он идет по линии опрощения сюжета, более строго- го отбора деталей, изменения образного строя в сторону большей драматизации, даже мистической экзальтации. В гравю- ре массивные пятна темного, широкие диагонали белых штрихов, вызывающих ощущение подвижности изобразительно- го поля листа, подчеркивают напряжение сюжета с каким-то тревожно-загадочным подтекстом. Художник отказывается от причудливой вязи, орнаментальности гра- вюр начала 30-х годов, его манит большая крупная форма, монументальность образов. Напряженное поле гравюры концентрируется, собирается введением рамки, охватывающей изображение с боков и сверху, имеющей не только ути- литарный смысл — деревянные столбы с подвешенными на них весами — но и декоративное значение. Запоминаются типические образы солдата, лукавого азиата с арбузами в руках, смеющейся в центре крестьянки в платочке. И все это, живое, движуще- еся, будничное, оттеняет страстное, с подчеркнутыми африканскими чертами лицо поэта, источник связующей всех и все творческой энергии, огневого тем- перамента. В гравюре образ Пушкина обладает неким таинственным, демони- ческим характером, что заставляет вспомнить, как сам облик поэта—курчавая голова, бакенбарды, длинные ногти на руках, украшенных перстнями, необыч- ная оживленность его манеры—вызвал страх у собеседников в Бердах. Работа продолжалась уже по напечатанной гравюре, он вводит мелкие белые штрихи Пушкин на оренбургском базаре. 1936. Ксилография. 22,4×17,4