Штурм Берлина

Уже совсем стемнело. Я вышел во двор. Гляжу — проходят машины без света, как чёрные тени. Меня заинтересовало, что вместо кузова на машинах возвышалось что-то круглое, похожее на большие котлы, в которых плавят асфальт. Всё это накрыто брезентом и замаскировано ёлочками. Захожу в подвал и спрашиваю подполковника, что это за машины. Он улыбается, а потом говорит: — Да это же прожекторы. Мы удивились до крайности. — Зачем это, товарищ подполковник, на переднем крае прожекторы? — А вот увидите, — сказал он. В 3 часа ночи переходим к переднему краю. До наших траншей метров двести. Под железнодорожной насыпью приготовлены ячейки наблюдения и блиндажики. Разместились в одном из них. Уже выходят на исходные рубежи танки и самоходные орудия. Из вторых эшелонов подтягивается пехота. Вот и желанный час. Уж нам-то не привыкать к артподготовке, и то поразевали рты, как оглушённые рыбы. Чтобы слово сказать товарищу, надо было приложиться к самому уху, — и всё-таки он головой мотал, ничего не слышал. Я решил полюбоваться «природой» и высунулся из блиндажа, но, надо признаться, сейчас же юркнул обратно… Через некоторое время стрельба как будто притихла. Я выглянул снова и ахнул. Какая картина! Впереди и сзади нас по фронту стоят прожекторы, вытянув свои лучи в сторону противника. Эффект получился, надо сказать, замечательный! Гвардии красноармеец Н. ТКАЧЕНКО Никто на батарее не знал, что через какие-нибудь 8-9 часов наступит этот долгожданный момент — штурм Берлина, о котором мечтали с самого начала войны, ещё тогда, когда сидели в обороне под Ленинградом. Но все батарейцы по каким-то неуловимым признакам чувствовали, что ночь эта необычная. Никогда ещё с такой тщательностью мы не чистили свои гаубицы, не удаляли смазку, не сортировали снаряды. Работа производилась в полном молчании и как-то торжественно, точно мы готовились к празднику. Старший по батарее лейтенант Стрижак, прозванный «всевидящим глазом», в эту ночь особенно придирчиво проверял все работы». Лишь далеко за полночь на батарее всё замолкло — артиллеристы легли спать.