Штурм Берлина

выстрела и открыл огонь. Мы добавили. Два снаряда продырявили закопанный на перекрёстке немецкий танк. Ради безопасности мы изменили место стоянки, так как по вспышкам выстрелов нас могли засечь. — Вот и добрались до Берлина, — сказал мне заряжающий. — Тут им и конец. — Конец близок, да голенького и с пояском добавить придётся, — кто-то ответил ему. На языке танкистов «голенький» — это осколочный снаряд, а с «пояском» — бронебойный. До рассвета осталось часа полтора. Чуть начало сереть, мы завели машины и двинулись дальше. И вот в тот момент с чердака какого-то дома фаустники открыли огонь. Наш танк загорелся. Я подал машину назад; товарищи принялись забрасывать пламя шинелями и одеялами. Дышать становилось всё труднее и труднее. На несколько мгновений я оторвался от рычагов управления и передал наверх огнетушители. В течение нескольких минут пламя удалось загасить, но мотор начал «чихать», так как горючее поступало плохо. Мотор заработал лишь после того, как питание его было переключено с кормового бака на бортовой. Пока мы гасили пожар, остальные машины продвинулись вперёд метров на сто, и наше место сразу же занял другой танк.