Штурм Берлина

Было выпущено четыре диска. О результатах не берусь судить, впрочем, немец больше не стрелял, вернее не «пугал». Не успели мы вылезть из кабины, как подбежал оружейник сержант Клименко, спрашивает: — Сколько вам САБ-15? — А что? — Вы идёте на разведку. — Хорошо — шесть штук… Сержант Мазур, заправку полностью. Захожу на КП. Начальник штаба ставит задачу: — Установить направление движения противника на маршруте Котт-бус- Люббен-Люккау-Финстервальде-Гойерсверда. Маршрут на 3 часа 20 минут. Полетели. Погода ухудшилась. Дымка, медленно сгущаясь, переходила в туман. Подул слабый западный ветер, дым горящих лесов потянулся на восток. Машина легко пошла вверх. На высоте 300 метров очертания лесов просматривались уже смутно. На высоте 700 метров земля исчезла из глаз под пеленой тумана. Над нами луна, высокие перистые облака, а внизу какой- то серебряный волшебный океан, и лишь отблески пожаров и чёрный дым, поднимающийся над туманом небольшими островками, говорили о том, что там земля, на которой идёт смертный бой. Что, если там, за Шпрее, такая же погода? Но нет, прошли Коттбус, Люббен, Люккау, и погода улучшилась. Слышу штурмана: — Возьми курс! Думаю — зачем? Командир экипажа — я. Но никогда не надо мешать штурману при разведке. Я не стал спрашивать. — Держись автострады. Всё стало ясно. Штурман решил установить количество машин и направление их движения на Берлинской автостраде. Так и есть: немецкие войска отступают не на запад, не к Эльбе, а на север, к Берлину. Достаточно было пяти минут, чтобы установить это. Идём на юг, затем на юго-восток, на северо-восток. В чём дело? Мы далеко за передним краем, а в городах под нами идут бои. Догадываюсь, что наши танки вошли в прорыв и двигаются к Берлину. Когда мы прошли город Шпремберг и направлялись домой, меня вдруг поразила мысль: почему не видно пожаров? Их было столько, а теперь совсем нет. Ясно — густой туман. Однако город Форст мы всё-таки нашли. Это было такое пожарище, что никакой туман не мог его скрыть. Снижаюсь до 300 метров. Машину болтает, горячий воздух, земли нет. Временами веду машину по приборам, а верхний слой тумана беру за земной